Глава российской делегации в Сочи Александр Кравцов: А Пихлера мы оцифруем!..

Александр КРАВЦОВ
Родился 24 января 1953 года.

Мастер спорта по современному пятиборью, кандидат в мастера спорта по лыжным гонкам, заслуженный тренер РФ. В 1986–1999 гг. – директор СДЮСШОР по зимним видам спорта в городе Оха (Сахалин), которая в 1997 году была признана лучшей в России по своему профилю. Среди воспитанников СДЮСШОР – члены сборной России по лыжным гонкам разных лет Виталий Разницын, Сергей Новиков, Евгения Кравцова и другие. В 2000–2003 гг. – президент спортклуба «Роснефть». В 2002–2003 гг. – главный тренер сборной России по лыжным гонкам.

С 2009 г. – руководитель Центра спортивной подготовки сборных команд России.

– Александр Михайлович, зачем вы согласились быть за все в ответе?
– За все? Ну постойте. Руководитель олимпийской делегации принимает команду за 10 дней до начала Олимпийских игр. И в его прямые обязанности входит обеспечить ее у-час-тие… Где? В Олимпийских играх. Что ж, вы думаете, я не обеспечу?

– На этом список ваших задач исчерпан?
– Очень важной задачей я считаю оградить команду от излишней назойливости неких сверхобщительных лиц. Это же даже смешно. Люди готовятся к Олимпиаде четыре года, и, когда наступает момент, к которому они шли всю жизнь, чья-то назойливость, ненужное внимание начинают их отвлекать.

– Назойливое внимание – не журналисты ли имеются в виду?
– Стоп. Если журналист – профессионал, то должен понимать: сегодня человек выиграл медаль, а завтра ему бежать эстафету. А его начинают возить с этой медалью взад-вперед. И ощущение натянутого нерва, когда нужно оставаться собранным до предела, теряется. И это – конец!

В «таскании» обычно замешана не одна лишь пресса. А масса начальников разных уровней, которые сразу же становятся «сопричастными» медали. Их сопричастность мешает спортсмену. Они ходят в Олимпийскую деревню… Спортсмену надо отдыхать, но не может же он отказать руководителю региона, откуда он прибыл… когда тот хочет поздравить, порадоваться вместе с ним. Все это нужно, востребовано, разумно. И – только тогда, когда все, абсолютно все, в том числе и эстафета, уже позади.

– Недавно отшумели всероссийские страсти вокруг Пихлера… И не кто иной, как вы, активно выступали на экспертном совете, решавшем его судьбу. Как оцениваете такое явление, как Пихлер?
– Данное явление можно оценивать с двух сторон. Первое: это попытка СБР, не найдя никого, по их разумению, толкового среди российских тренеров, привлечь иностранного специалиста.

– «Барин приедет и всех рассудит»?
– Бралось в расчет то, что были подготовлены ряд шведских биатлонисток… Но как можно безапелляционно судить о том, что сделал именно Вольфганг Пихлер? А не сама система, в которой он оказался?

Я подчеркиваю, что в основе его работы в Скандинавии стояла шведская система, а немец был нанят по контракту.

– Взлет результатов в сборной Швеции просто с его приходом совпал?
– Если вода камень точит, то когда-то чьи-то усилия, положенные на благодатную почву, дадут результат. Появление же его в российской команде сопровождалось конфликтом ментальностей. Ментальность Пихлера как тренера заключалась в том, что спортсменки работают самостоятельно. А их ментальность – отсутствие самостоятельности. Стопроцентный самоконтроль, отсутствие вольностей в процессе подготовки – это не русский характер.

– О русский характер-то и споткнулся Пихлер?
– Не только об это он споткнулся. Хотя, конечно, человек, который готовится к Олимпиаде, должен быть стопроцентным аскетом. Он должен себя полностью ограничить ради высокой цели. И тогда в нужный момент сможет сказать: «Я сделал все!». А если слышатся оговорки вроде «Здесь играть не надо, потому что тут рыбу заворачивали», – получается то, что получается. В биатлонной сборной России. Но я не хочу утверждать, что, придя в российскую команду, Вольфганг Пихлер преследовал две цели: положить ее на колени и заработать деньги. Хотя второй аспект – заработать деньги – присущ всем.

– На экспертном совете, решавшем участь сборной, вы обрушились на Пихлера с резкой критикой. Что вы ему говорили?
– Я опираюсь на мнение специалистов Центра спортивной подготовки сборных, который возглавляю. Наши специалисты косвенно пытались сопровождать процесс подготовки биатлонной сборной… В олимпийском сезоне этого уже не будет… Хватит отвечать за чьи-то огрехи. Ни я, ни мои люди больше делать это не намерены.

– Так что ваши люди увидели, «косвенно сопровождая Пихлера»?
– Что имеют место некоторые педагогические ошибки и методические просчеты. Какие? Просчеты с нагрузочной составляющей, когда не учитывались особенности организма, и в первую очередь женского.

– Уточните: Пихлер перегрузил или недогрузил?
– Больше было «передозировки». Я это подчеркивал на экспертном совете в октябре 2012‑го. Второй момент, который лично я вижу: не мешало бы всем найти время и почитать книгу, которую в свое время написали Суслов и Гиппенрейтер – «Спортивная тренировка в условиях среднегорья». О том, как готовить себя к тому, чтобы провести сбор в среднегорье. И как адаптироваться, добившись результата, через систему реакклиматизации. Правильные и простые истины.

– Пихлер оказался не в курсе простых истин?
– Не стану утверждать, что совсем не в курсе. Но по тем ошибкам, которые были видны, ему нужно глубже учитывать эти моменты. С учетом специфики и привязанности к команде, которую ты взялся готовить! Это команда, а не группа клонов, имеющих жесткие параметры, как автомобиль или холодильник…

Если бы господин Вольфганг Пихлер погрузился в детали, все было бы по-другому. Правильно заметил один из выступавших: «Вот и скорость у нас хорошая, и стрельба точнее… А мы опять скачем по 5–6‑м местам!».

Нет мелочей там, где задействован человеческий фактор. Для того и существует союз: тренер – врач – наука – аналитическое сопровождение. А у нас многие тренеры боятся последнего как черт ладана. Зачем им знать про ошибки, которые они уже успели наворотить?!

– Чтобы не допускать в дальнейшем.
– Так думают умные люди, трезво стоящие на земле. И я очень рад, что Юрий Каминский, тренер мужской лыжной сборной, в одном из последних интервью сезона сказал: «Я благодарен аналитикам Центра спортивной подготовки, которые полностью «оцифровали» мою поведенческую линию».

Пихлера мы тоже оцифруем, будьте спокойны.

– Ого! А что это означает на практике?
– В программе любого продвинутого физкультурного института есть предмет «спортметрология». Она позволяет в цифре выразить все. Начиная от функционального состояния и заканчивая любой прогнозируемой ситуацией, которая может возникнуть во время выступления. Есть прибор тензоплатформа. Мы заводим на него лыжника. Он выполняет упражнение. И мы говорим: «Надо же! В этом однократном исполнении у него самые сильные ноги. Цифра!».

А умный тренер задает второй вопрос: «Насколько эта цифра будет коррелятивна на дистанции 10 километров? А 20?». То есть сможет ли этот лыжник с такой же силой и сколько раз повторить подобное упражнение во время гонки. Когда понимание достигается, появляется и результат – чего мы добились с командой Каминского. И не только.

– Так все же как будет происходить «оцифровка» Пихлера?
– По Ильфу и Петрову: «За каждый скормленный витамин мы потребуем массу мелких услуг». Чудес за оставшиеся 300 дней до Сочи не произойдет. Мы просто постараемся минимизировать те ошибки, что были допущены тренерами, в том числе Пихлером и Лопуховым…

– Как минимизируете?
– В апреле все команды пройдут углубленное медобследование. На основании выявленных данных – цифры! – мы будем видеть, кого нужно подлечить, кому что подправить. Чтобы люди подошли к олимпийскому сезону в оптимальном виде. А дальше – пошагово! – сопровождать, «оцифровывать» и обеспечивать подготовку к Олимпиаде. Мы соединим усилия трех наших мобильных лабораторий, которые сопровождают этот процесс.

– Возьмете немца «в клещи» – прием из военной авиации?
– Прежде чем выехать на первый сбор, те сборные, которые нас интересуют не понаслышке, а потому, что могут завоевать на домашней Олимпиаде медали, пройдут через методическую комиссию центра. И на этой комиссии тренеры защитят свои планы подготовки. Планы, содержащие элементарные ошибки с высотой или предлагающие скоростно-силовую работу на следующий день после работы над общей выносливостью, не пройдут. Их алмазы, какими бы они ни были в первоначальном облике, после огранки наших аналитиков станут бриллиантами.

– А контроль за исполнением предусмотрен?
– Ежеминутный доступ к информации. И на основании постоянно поступающих данных – не просто постановка «диагноза», а совместные усилия, чтобы не допустить провала спортсмена и затем вывести его на лучшие показатели.

У нас есть для этого все. Вот у меня на столе лежит документ. В нем полная «оцифровка» лыжной сборной. Александр Легков. Две кривые на графике. Одна – как должен двигаться Легков, чтобы выйти на пик в феврале 2014 года. Вторая, другим цветом – как он реально двигается. Видите? Кривые почти совпадают. Легков на правильном пути. И Пихлера на этот путь выведем.

– Другими обсуждаемыми персонами накануне домашней Олимпиады являются Плющенко и Зубков. Вот когда Зубков просит купить ему дорогостоящий боб, потом этот боб его не устраивает и в середине сезона он просит другой, а цена игрушек – на миллион у.е… Это капризы или нормально?
– Александра Зубкова обвинить в капризах – значит не знать его совсем. Его желания берутся не с потолка. Он требует к себе внимания – ему нужен определенный боб, с учетом особенностей трассы, где ему предстоит выступать… Что тут непонятного? Считаю, наша задача дать ему то, что Зубков просит. И мы даем. И у нас после этого «открытые руки»: «Мы сделали все, что ты хотел… Теперь реализуй себя».

– Вы верите в проект под названием «Плющенко»?
– Я верю, что в одном из двух видов в Сочи Плющенко сыграет очень большую роль. Я намеренно подчеркиваю: в одном из двух. Либо в командном турнире, либо в личном.

– Возможен ли вариант, при котором Евгений останется без спонсоров и ему придется готовиться к Олимпиаде на свои деньги?
– Этим вопросом должна заняться Федерация фигурного катания России. Если ее представители обратятся к нам и скажут: «На подготовку господина Плющенко нужна такая-то сумма», – эта сумма для господина Плющенко у нас найдется.