Из ринга в монастырь, из монастыря обратно в ринг

История кикбоксера Ивана Кондратьева больше похожа на сценарий какого-то фильма, нежели на реальный сказ из уст бойцы. Суть его повести такова: некогда перспективный боец, призер первенства мира среди молодежи и двух Кубков мира среди взрослых, стал испытывать проблемы с наркотиками, но прошел реабилитацию в монастыре, обрел Бога и после двухлетнего простоя вновь вернулся в спорт. Теперь под руководством своего бывшего оппонента за титул чемпиона России среди профессионалов Константина Серебренникова он покоряет Россию, да и не только ее. Корреспондент «Советского спорта» решил связаться с Иваном, чтобы подробнее узнать его жизненную историю, о конфликте с одноклубником и бое с ним на турнире ACB KB-15, а также о предстоящем поединке за титул чемпиона России среди профессионалов, который состоится 6 мая.

– Иван, как так получилось, что вы начали тренироваться у человека, которому в свое время проиграли титульный бой? Как давно вы вообще знакомы с Константином Серебренниковым?
– С Костей мы были очень давно знакомы, но его контакта у меня не было. Я общался с Лехой Папиным (многократный чемпион мира по кикбоксингу, а ныне – успешный профессиональный боксер – прим. ред.)… Ну, как общался! Я вообще давно не с кем из мира спорта не общался, а тут завел страничку в интернете – дай-ка, думаю, посмотрю, чем Леха Папин занимается. Слово за слово, пообщались. Я ему фотку свою отправил – я был сухой, в хорошей форме. Он спрашивает: «А ты что, выступать хочешь?» Подумал, и говорю: «Можно!» Ну, Леша мне и рассказал, что Костя Серебренников теперь тренирует в Vityaz Fight в Москве. Я попросил оставить мне его телефон, и мы связались.

Безусловно, Костя был очень рад увидеть меня в своей команде – такого мешка для своих ребят ему еще поискать надо было. Когда я только приехал, меня все его бойцы избили – помню, у меня голова гудела, и в нее летели мысли: «Зачем ты сюда приехал? Жил бы и жил себе в Тольятти!» Я приехал, и сразу на спарринги попал – каждый сантиметр тела после них болел. Было очень тяжело вернуться в физическом плане – когда я летел в Москву, то думал, что форма наберется легко. Оказалось, что не все так просто – на это уходило столько сил и времени, что я уже стал сомневаться, что смогу вернуть былую скорость и технику. Прогресс шел мелкими шажками, и то, что вы сейчас видите – это плод моих полуторагодовых усилий.

– Переезд в Москву сильно изменил ритм вашей жизни?
– Да, очень сильно. Мне повезло, что рядом с бойцовским клубом я нашел хостел и не тратил время на передвижение по метро. Утром пешком доходил до зала – тренировался, потом возвращался в хостел – отдыхал и кушал, а вечером опять шел на тренировку. Около года только в таком ритме жил.

У меня большие проблемы с работой ногами были, а Костя именно им уделяет особое внимание. Как же мне плохо было! У меня выворачивало суставы, ноги не поднимались, но я прихожу на тренировку и опять прошу делать на них основной акцент. Мне именно этого компонента не хватало…

Так, вернемся к ритму. Очень сложно приезжему в Москве – по крайней мере, первое время. Я вообще почти не гулял: 15 минут по шумным улицам пройдёшься, и сил не остается – думаешь, лучше пойти домой поспать, нежели идти после прогулки на тренировку. Со временем эту городскую суету перестаешь замечать, наоборот, уже сам начинаешь куда-то торопиться, бежать… Может, былая усталость в тебе также есть, но ты зомбируешься и перестаешь ее замечать. Наверное, это даже полезно – постоянно работать через силу.

– Опишите, что из себя представляет жизнь в хостеле?
– Хостел «Пилигрим», хех. Раньше это было шикарное место: каждый день уборки и чистота, администратор, звали ее Анастасия, постоянно варила кофе и угощала, ее же можно было попросить приготовить покушать. Никаких посторонних людей – жесткий фейс-контроль. Я ощущал себя там, как дома. Но времена меняются, и на данный момент мне поднадоела общажная жизнь. Сейчас буду искать комнатушку, в который смогу жить только я один.

– Чего вам кроме сна не хватает из прошлой жизни в Тольятти?
– На самом деле нет никаких сложностей – если я заскучаю по родным, то билеты туда–обратно стоят 3-4 тысячи. Не сказал бы, что мне чего-то не хватает, просто там нет такой суеты и больше спокойствия. Опять же, если мне захочется расслабиться, то я поеду за этим уж точно не в Тольятти, а куда-нибудь на природу.

– Вашу жизнь в Тольятти делала краше травка. Из компании, с которой вы тусили, только у вас появилась привязанность к наркотикам?
– У меня никогда не было конкретного круга друзей, как в школе, так и потом в институте. Я общался со всеми, но не с кем особо не сближался. С теми, кто со мной «дымил», сейчас все нормально – все давно уже с этим завязали, как и я.

– В одном из интервью вы рассказывали, что частенько выходили в ринг укуренным. Какого это?
– Это ад! Представь, что ты смотришь на часы на секундную стрелку, а она движется, как минутная… Тебе нужно быть все это время сконцентрированным, а у тебя в голове нет никакого плана действий на бой. Есть только одна задача – что-то делать, и ты пытаешься что-то делать. Это забавно тогда казалось, но сейчас я понимаю, что так не интересно боксировать. Ты двигаешься на автомате, что-то там стараешься, пытаешься, но тебе все время кажется, что время боя никогда не кончится, поэтому даже никакой мысли о потенциальной победе у тебя не возникнет – только бы быстрей кончился бой. Это не прибавляет ни выносливости, ни скорости, ни маневренности, ни тактики… Хотя, никакой тактики – это даже плюс, так как прямолинейность дезориентирует соперника (взрыв хохота). Я, между прочим, в таком состоянии умудрился «мастера спорта» по боксу выполнить.

– Чтобы помочь вам побороть привязанность к легким наркотикам, ваш брат отвез вас на реабилитацию в монастырь. Расскажите, что из себя представляет данное место, и почему вы в него повторно возвращались?
– Описать монастырь? Представьте: разрушенная церковь, которую восстанавливают пихожане, а поблизости деревня из трех разваливающихся домов, в которых живут старики. Есть отец Силуан, который вместе с командой сначала построил один дом рядом с церковью, потом второй-третий. Душ с нагревателем воды есть, цивилизованный туалет имеется, но отапливаются дома за счет печки на дровах. Зимой, говорят, там холодновато, но я там только летом был – не могу по этому поводу точно сказать. Спят все на обыкновенных кроватях, как в детских лагерях, только они не железные, а деревянные там. В доме может 15-20 человек уместиться.

– А разделение на девочек и мальчиков было?
– Я бы не сказал, что там много девочек бывает. Одна девочка была – она жила в отдельной комнате. Бывает, семьями прям заезжают туда… Ну, семьи с тяжелыми обстоятельствами.

Сейчас монастырь хорошо развивается: недавно они свинарник построили – хрюшек будут разводить, а в данный момент строят отдельную трапезную. Хозяйство там элементарное есть. Само восстановление церкви идет планомерно: летом они садом занимаются, деревья сажают, строят дом, а зимой наступает период внутренней отделки церкви. Хотели земли для посева получить, но администрация пока не дает… Думаю, это дело времени, так как отец Силуан показывает плоды своей работы. Если так дело дальше пойдет, то эта пустошь вновь может стать населенной деревней. Правда, вернуть былую численность не получиться, ведь в конце XIX – в начале XX века там было 400 дворов. 400 дворов!

– Какие люди попадают в данный монастырь?
– Почти у всех история одна, и она не очень приятная. Многие принимали тяжёлые наркотики, и на них это сильно отразилось… С ВИЧ-инфекциями там люди тоже есть.

– И никаких срывов и побегов не бывают?
– Побеги бывают, но куда бежать? Я же говорю, тут пустошь. До Казани 60 километров, до Набережных Челнов 200, а до ближайшей трассы 15 километров. Побегают-побегают, да возвращаются. А если не вернуться… Ну, это же не тюрьма – здесь все добровольно находятся.

– После окончания реабилитации вы еще раз возвращались в этот монастырь уже в качестве действующего бойца. Для чего?
– Я там обрел друзей, с которыми захотел встретиться. Там и отец Силуан, которого очень рад был видеть. На этот раз я пожил в монастыре всего неделю – сходил на вечернюю службу, исповедовался, причаститься. Причаститься у отца Силуана – это тоже была одна из моих целей поездки. В городе трудно причаститься, потому что надо же сначала попасть на всенощную, отстоять ее, пойти с утра на литургию и только потом исповедоваться. А отец Силуан уже все равно близкий человек, поэтому исповедоваться ему гораздо проще, да и он всегда дает грамотный совет – в этот раз без него так же не обошлось. Какой бы темы не касались – совет всегда в точку.

– Тактику на последний бой с Рамазаном Разаковым случайно не он строил? Для многих стало неожиданность, что человек, который 4 года не выступал в России на крупных турнирах, способен так легко победить чемпиона мира по любителям с профессиональным рекордом 13-0.
– Нет, это все Константин Серебренников и его тактика с замедлением соперника с помощью чередования мидл-киков и лоу-киков. Все нюансы и все мелочи, которые может сделать в бою этот боец, просчитал именно он. Бой удачно сложился, и не только с моей стороны – мы оба показали очень красивый поединок и заинтересовали многих зрителей.

– Сейчас вы говорите так, как будто между вами с Рамазаном никакой ссоры не было, хотя этот бой преподносился, как противостояние двух одноклубников из-за конфликта. В чем же у вас возникло разногласие?
– Ну, произошел между нами конфликт, но я не знаю, каким образом это дошло до АСВ. Мы зарыли топор войны на следующий же день – просто не дело ходить по одному залу и смотреть косо друг на друга.

Конечно, я этого боя хотел, но правильно сказал Разаков в промо-ролике к поединку: «Выходить на бой надо с холодной головой. Личное надо оставить за рингом». В бою я не руководствовался теми чувствами… Ну, было и было – сейчас-то все нормально.

– Так вы все-таки хотели именно боя с Разаковым или вам достаточно было выступить на АСВ с хорошим соперником?
– Мне было важно показать себя на АСВ, а Разаков был для этого самым лучшим оппонентом. В России он на хорошем счету – чемпион мира по любителям, шел без поражений, бил Стаса Казанцева, Рустама Касумова, Дастана Шаршеева. Победив его, я перешагнул на другую ступень.

– И сразу после этого боя вам предложили подраться за титул чемпиона России среди профессионалов?
– Про то, что 6 мая дерусь за пояс чемпиона России, я узнал где-то за месяц до боя. Я даже думать над предложением не стал – сразу согласился. Если я возьму этот пояс, то у меня уже будет какой-то статус. «Чемпион России среди профессионалов» – звучит же (улыбается). На самом деле, это должно меня приблизить к заветной цели – стать чемпионом мира.

– В кикбоксинге слишком много версий, по которым можно стать чемпионом мира. По какой именно вы хотите стать?
– Вообще без разницы. Хоть по версии TNA, хоть по версии GPRO, да хоть по версии Vityaz Fight – мне без разницы.

– И вы себя будете считать чемпионом мира? Не считая TNA, эти пояса вообще не будут котироваться.
– Конечно, мне бы хотелось стать чемпионом мира по версии ACB или TNA, но если мне предложат подраться за пояс GPRO, то я не откажусь. Конечно, этим поясом я не буду хвастаться перед Набиевым (обязательный претендент на пояс Glory – прим.ред.) или перед Гасанбековым (двукратный чемпион мира среди любителей, чемпион мира по версии китайского промоушена WLF – прим.ред.), но душу он мне какое-то время погреет. Положу я этот пояс на полку и буду стараться что-то более существенное выиграть. 

– В заключении расскажите о планах на этот год?
– Хотелось бы стать чемпионом России, отдохнуть пару месяцев, съездить подраться в Китай и, возможно, заявиться на турнир TNA. Если во время отдыха появиться предложение подраться в Китае, я выскочу. Мне очень понравилось там драться. Вроде, я себя там сумел показать – в зрелищном бою сумел одолеть чемпиона мира по версии WLF среди молодежи, так что с нетерпением жду от них еще предложений.

Вы знаете, что такое бои в Китае? Это отличная организация турниров: тебя встречают с самолета, заселяют в хорошем отеле в люксовом номере, где все включено, сами отвозят на взвешивание – голова вообще ни о чем не думает. Что мне больше всего понравилось – нас с тренером за 2 дня до взвешивания привезли. Мы отдохнули, взвесились, выиграли бой и еще целые сутки нам дали после боев отдохнуть! Грубо говоря, я был неделю на каникулах и даже не понял, что во время них дрался. А какие там болельщики?! Они там радуются победам вне зависимости от национальности бойца, а после боя фотографируются с тобой, улыбаются и дарят подарки.